План для Украины: Сначала расколоть церковь, а потом «примирять»

План для Украины: Сначала расколоть церковь, а потом «примирять»

Инициатива «Примирение» призвана урегулировать и сглаживать политические, общественные и территориальные конфликты между странами. Опыт показал, что большую роль в мирном решении проблем играют церкви.

Как примирялись в Европе

Организация «Примирение» появилась в 1950-х годах из желания разрешить сложные противоречия между Польшей и Германией после Второй мировой войны. Поляки сильно пострадали от убийств и разрушений, причиненных нацистами. А после войны часть немецких территорий присоединили к Польше, с чем не соглашалась Германия.

Но в 1965 году Немецкая евангелическая церковь опубликовала Восточный меморандум, в котором фактически признала передачу своих бывших территорий Польше. С этого момента наступило потепление отношений между двумя странами, в том числе через посредничество церквей.

Кроме них в составе немецкие (римо-католическая и евангелическая) и польские (православная, евангелическая аугсбургского вероисповедания и римо-католическая) церкви.

Заседает группа несколько раз в году: поочередно на Украине, Польше и Белоруссии. Большая конференция проходит раз в год.

Примечательно, что в середине 1990-х отделение «Примирения» в Санкт-Петербурге и мэрия под руководством Анатолия Собчака поддержали идею писателя-фронтовика Даниила Гранина установить в городе крест, посвященный памяти тех, кто погиб «в боях друг с другом в этих местах». То есть это была бы не только память о простых погибших гражданах, но также о советских и немецких солдатах.

Но власть поменялась, и проект забросили.

Принять ближнего своего

Собрание «Примирения» в Киеве 10 июня 2014 года совпало с началом полномасштабной войны в Донбассе. Тогда представитель УПЦ МП, профессор, проректор Киевской духовной академии и семинарии Владимир Бурега говорил:

«В конце марта этого года (2014 года. — Авт.) в Варшаве у нас была очередная рабочая встреча членов группы. И, конечно же, главным вопросом было стремление наших братьев из Германии, Польши и Беларуси как-то помочь Украине. Вполне очевидно, что Украине предстоит непростой путь к общенациональному примирению. И в этом процессе живое участие должны принять христианские церкви… Именно поэтому украинская часть группы «Примирение» решила провести круглый стол, посвященный ситуации, которая сложилась в нашей стране».

Профессор сообщил, что по итогам круглого стола издали коммюнике, в котором сказано, что в первую очередь примирение — это способность принять своего ближнего таким, какой он есть.

«Мы должны признать за каждым человеком право развивать свои культурные и религиозные традиции, тем самым созидая Украину как уникальное единство в многообразии… Мы нуждаемся не только в примирении друг с другом, но и в примирении с Богом. Ведь конфликты и противостояние порождаются нашими греховными страстями. Потому путь к миру лежит через победу над грехом. Мир с Богом должен стать фундаментом и для примирения между людьми», — заявлял Бурега.

А сейчас идет пятый год войны в Донбассе. По официальным данным, погибли около 3 тысяч мирных граждан, ранения получили от 7 до 9 тысяч человек. А количество погибших с обеих сторон конфликта приближается к 11 тысячам человек.

Есть решение в виде миротворческой миссии ООН, но проекта резолюции, которая бы устраивала все стороны, пока нет.

А вот церковь показала себя с хорошей стороны в конфликте: УПЦ МП сыграла и продолжает играть большую роль в обмене пленными.

Межконфессионального мира не получилось

Примечательно, что летом 2014 года академик Бурега был доволен межконфессиональной ситуацией на Украине.

«Но все же, несмотря на крайне непростую ситуацию в нашем обществе, нам удалось сохранить в Украине межконфессиональный мир. Это крайне важно. Надеюсь, и в будущем нашим церквам удастся не допустить противостояния на религиозной почве», — говорил он.

Однако этого не произошло. После победы евромайдана на Украине начались захваты храмов УПЦ МП. С 2017 года эксперты откровенно говорят о межконфессиональной войне в стране.

На все это наложилось еще и твердое намерение украинских властей получить автокефалию. И теперь Константинопольская патриархия готова предоставить Украине томос — разрешение на поместную церковь.

Таким решением возмутилась Русская православная церковь (РПЦ) и разорвала евхаристическое общение с Константинопольским патриархатом.

УПЦ МП, которая находится в канонической юрисдикции РПЦ, объясняет разрыв с Константинополем тем, что тот ни с кем не оговаривает своих решений и не желает вести дискуссий по этому поводу. При этом Константинополь в форме ультиматума заявляет о своих решениях как об истине в последней инстанции.

«Константинополь публикует решения, но не публикует никакого обоснования. А все дискуссии, которые он ведет по этому вопросу, — это кулуарные дискуссии. Никто за пределами Синода Константинопольской патриархии достоверно не может сказать, что там происходило. Поэтому православные игумены требуют раскрытия позиции Константинополя и ее обсуждения, потому что Евангелие гласит: «Кто ходит днем, тот не спотыкается», — заявил представитель УПЦ МП, архиепископ Нежинский и Прилуцкий Климент.

Так, Климент объяснил, что на часть Буковины, Одесской области и Закарпатской области, граничащих с Румынией, «смотрит» Румынская патриархия. Например, два румынских епископа недавно были рукоположены румынским патриархом для окормления территорий Буковины.

Священник сказал, что Закарпатье присоединили к нашей православной церкви в результате политических процессов, далеких от Константинополя. Там есть этнические венгры, а Венгрия — это часть Сербской патриархии, и никогда закарпатцы не согласятся на автокефалию.

Одновременно может вспыхнуть конфликт с Польской церковью, уже имеющей автокефалию. Ведь западные части Украины в свое время присоединили от Польши и ПРЦ к территориям УССР.

Полная неожиданность и раскрутка конфликта

Очевидно, что Украине и Донбассу нужны годы, а может, и десятилетия, чтобы подать друг другу руки на официальном и гражданском уровне. Немецко-польский процесс тому доказательство. Но процесс может пойти быстрее, если власти по обе стороны будут способствовать сближению людей.

Что же до межконфессионального конфликта из-за томоса и бойкота Константинополя, то для группы «Примирение в Европе» это все оказалось полной неожиданностью. Проректор духовной семинарии Владимир Бурега ожидает раскрутки этого противостояния.

Призрак реституции бродит по Европе. Но Украине он не грозит Эта история длится уже три года. Тогда, в октябре 2015-го, многие СМИ сообщили о том, что польская организация «Реституция Кресов» намерена добиваться возвращения собственности, утраченной после Второй мировой на территории Украины, либо компенсации за эту собственность

Тогда, 19 октября 2015 года, глава этой организации Конрад Ренкас рассказал журналистам, что собрал 600 пакетов документов для обращения в суд и первые два иска в ближайшее время будут поданы в суды Киева и Луцка.

Еще он говорил, что есть 100-150 тысяч польских граждан, которые могут доказать, что они являются наследниками или правопреемниками владельцев недвижимости на территории нынешней Западной Украины, а сумма исков от них может достигнуть $5 млрд.

В той же информации говорилось, что «Реституция кресов» создана потому, что соглашение об ассоциации Украины с ЕС предусматривает реституцию (возврат имущества прежним владельцам. — П.С.) и что в случае неудовлетворения исков в украинских судах там обратятся в ЕСПЧ.

28 октября 2015 года украинский телеканал «Интер» сообщал о круглом столе в Ивано-Франковске, где обсуждалось, как ответить на польские претензии, и с тревогой говорили об отсутствии законодательной базы для защиты прав украинцев.

Это был наибольший всплеск внимания к теме реституции. С тех пор прошло три года, и она почти исчезла из СМИ. Такое исчезновение закономерно. Не знаю, что именно постановили суды Киева и Луцка по делам, о которых говорил Ренкас. Но, несомненно, если бы они удовлетворили иски, это бы получило широкую огласку. А главное, что международное право делает претензии на реституцию нереальными.

Так, ни договор об ассоциации Украины с ЕС, ни какие-либо другие документы ЕС не требуют реституции, то есть возврата собственности ее прежним владельцам. Вера в такое требование, видимо, основана на том обстоятельстве, что в Прибалтике потомки домовладельцев досоветского времени вернули себе недвижимость. А раз эти страны входят в ЕС, то, видимо, таково было европейское требование. Однако на самом деле такого требования нет, а прибалтийские страны вели себя подобным образом, поскольку в основе их государственности лежит тезис о том, что они в 1940 году были оккупированы СССР, следовательно, правомерно признавать недействительными все решения советского времени.

Но в других странах Восточной Европы в 1945-1989 годах имела место не ликвидация независимости, а действия режимов, которые ныне считается недостаточно легитимными. И там действовали иначе. Так, в Польше владельцы изъятого при коммунистах имущества могут оспорить права на него в судебном порядке.

Однако везде в Восточной Европе, где речь шла о возврате собственности, реституция не переходила государственные границы. Ясно, что Россия не стала бы исполнять решения эстонского суда о возврате потомкам ивангородского домовладельца недвижимости в этом городе, который был в составе первой эстонской республики. Правда, не знаю, имели ли место такие решения, но удовлетворить через ЕСПЧ подобные претензии нереально. Это доказало еще 10 лет назад рассмотрение дела «Прусский траст (Preußische Treuhand GmbH) против Польши». Организация, объединяющая отдельных потомков немцев, выселенных после Второй мировой войны с нынешней территории Польши, Чехии и России, добивалась через этот суд компенсации за утраченную собственность. Но ЕСПЧ не принял этот иск к рассмотрению, поскольку описанные в нем события имели место до ратификации Европейской конвенции по правам человека Германией и Польшей.

Эта конвенция вступила в силу в 1953 году, а решения ЕСПЧ носят прецедентный характер. Поэтому данный вердикт означает невозможность использовать механизм европейского суда для реституции имущества, утраченного в ходе Второй мировой и сразу после нее, что напрямую касается бывших галицких и волынских поляков.

Следовательно, для решения проблем остается только механизм двусторонних переговоров. Например, Албания уже более четверти века безрезультатно требует от Греции компенсации чамам (этническая группа албанцев, жившая в Эпире и почти полностью — около 30 тысяч человек — изгнанная в 1944-м за сотрудничество с оккупантами). Но вопрос никак не решается. Да, Албания слабее Греции. Тогда как Польша сильнее Украины. Тем не менее, это обстоятельство не породило претензий на реституцию со стороны Варшавы. Напротив, ее представители сразу отмежевались от «Реституции кресов». Так, в октябре 2015-го в польском консульстве во Львове заявили изданию «Вести», что «вопросы имущества и территорий между нашими странами давно решены».

Действительно, советско-польское соглашение об обмене населением 1944 года предполагало, что компенсацию переселенцам за оставленное на родине имущество выплачивает принимающая сторона.

Однако отсутствие официальных претензий Польши на реституцию связано не с тем, что там чтят договор, заключенный сомнительно-легитимным для нынешней Варшавы коммунистическим режимом. И не только с тем, что для польской власти, несмотря на все разногласия по поводу Бандеры, Украина — это прежде всего удобный инструмент борьбы с Россией.

Главная причина в том, что любая попытка запустить государственный механизм для возврата польской собственности переведет на другой уровень тему немецких претензий, которые сейчас озвучиваются лишь на уровне маловлиятельных общественных организаций, но до 1970 года были почти официальной политикой ФРГ.

А ведь тогда речь пойдет о куда большем имуществе. Так, если из СССР в 1944-46 годах переехали в Польшу 1,1 млн поляков, то на территории Силезии, Померании и Восточной Пруссии, которая досталась Польше по итогам Второй мировой, к началу войны проживало свыше 8 миллионов немцев, и жили они побогаче поляков. Сейчас же немцев на этих землях практически нет. Видимо, из-за того германского фактора, а не из-за протестов Украины и Литвы Польша в прошлом году быстро отказалась от задумки изобразить виды Львова и Вильнюса в польских паспортах. Для официальной Варшавы общегосударственные интересы будут всегда важнее интересов тех соотечественников, которые хотели бы вернуть собственность предков во Львове.

Да, во время Второй мировой свою собственность на нынешней территории Украины утрачивали и сегодняшние граждане Румынии, Венгрии, Словакии. Теоретически в этих странах, в отличие от Польши, могут не опасаться подобного рикошета реституционных претензий. Но организаций, подобных «Реституции кресов», там не появлялось. Главная причина, вероятно, в том, что потенциальных претендентов на имущество в этих странах несравненно меньше. Ведь организованный обмен населением СССР проводил лишь с Польшей, а в Буковине, Бессарабии и Закарпатье не стремился к изменению этнического состава, из-за чего там сохранились большие румынская и венгерская общины.

В общем, украинцам не надо опасаться, что в результате евроассоциации их жилища во Львове или Черновцах заберут потомки бывших владельцев этих домов. Бояться надо куда худших последствий европейского выбора. Ведь именно ЕС диктует Киеву цены на газ, которые могут лишить нынешнего жилья миллионы украинцев, неспособных платить по европейским тарифам.

Виктор Мельников

Тогда, 19 октября 2015 года, глава этой организации Конрад Ренкас рассказал журналистам, что собрал 600 пакетов документов для обращения в суд и первые два иска в ближайшее время будут поданы в суды Киева и Луцка.

Еще он говорил, что есть 100-150 тысяч польских граждан, которые могут доказать, что они являются наследниками или правопреемниками владельцев недвижимости на территории нынешней Западной Украины, а сумма исков от них может достигнуть $5 млрд.

В той же информации говорилось, что «Реституция кресов» создана потому, что соглашение об ассоциации Украины с ЕС предусматривает реституцию (возврат имущества прежним владельцам. — П.С.) и что в случае неудовлетворения исков в украинских судах там обратятся в ЕСПЧ.

28 октября 2015 года украинский телеканал «Интер» сообщал о круглом столе в Ивано-Франковске, где обсуждалось, как ответить на польские претензии, и с тревогой говорили об отсутствии законодательной базы для защиты прав украинцев.

Это был наибольший всплеск внимания к теме реституции. С тех пор прошло три года, и она почти исчезла из СМИ. Такое исчезновение закономерно. Не знаю, что именно постановили суды Киева и Луцка по делам, о которых говорил Ренкас. Но, несомненно, если бы они удовлетворили иски, это бы получило широкую огласку. А главное, что международное право делает претензии на реституцию нереальными.

Так, ни договор об ассоциации Украины с ЕС, ни какие-либо другие документы ЕС не требуют реституции, то есть возврата собственности ее прежним владельцам. Вера в такое требование, видимо, основана на том обстоятельстве, что в Прибалтике потомки домовладельцев досоветского времени вернули себе недвижимость. А раз эти страны входят в ЕС, то, видимо, таково было европейское требование. Однако на самом деле такого требования нет, а прибалтийские страны вели себя подобным образом, поскольку в основе их государственности лежит тезис о том, что они в 1940 году были оккупированы СССР, следовательно, правомерно признавать недействительными все решения советского времени.

Но в других странах Восточной Европы в 1945-1989 годах имела место не ликвидация независимости, а действия режимов, которые ныне считается недостаточно легитимными. И там действовали иначе. Так, в Польше владельцы изъятого при коммунистах имущества могут оспорить права на него в судебном порядке.

Однако везде в Восточной Европе, где речь шла о возврате собственности, реституция не переходила государственные границы. Ясно, что Россия не стала бы исполнять решения эстонского суда о возврате потомкам ивангородского домовладельца недвижимости в этом городе, который был в составе первой эстонской республики. Правда, не знаю, имели ли место такие решения, но удовлетворить через ЕСПЧ подобные претензии нереально. Это доказало еще 10 лет назад рассмотрение дела «Прусский траст (Preußische Treuhand GmbH) против Польши». Организация, объединяющая отдельных потомков немцев, выселенных после Второй мировой войны с нынешней территории Польши, Чехии и России, добивалась через этот суд компенсации за утраченную собственность. Но ЕСПЧ не принял этот иск к рассмотрению, поскольку описанные в нем события имели место до ратификации Европейской конвенции по правам человека Германией и Польшей.

Эта конвенция вступила в силу в 1953 году, а решения ЕСПЧ носят прецедентный характер. Поэтому данный вердикт означает невозможность использовать механизм европейского суда для реституции имущества, утраченного в ходе Второй мировой и сразу после нее, что напрямую касается бывших галицких и волынских поляков.

Следовательно, для решения проблем остается только механизм двусторонних переговоров. Например, Албания уже более четверти века безрезультатно требует от Греции компенсации чамам (этническая группа албанцев, жившая в Эпире и почти полностью — около 30 тысяч человек — изгнанная в 1944-м за сотрудничество с оккупантами). Но вопрос никак не решается. Да, Албания слабее Греции. Тогда как Польша сильнее Украины. Тем не менее, это обстоятельство не породило претензий на реституцию со стороны Варшавы. Напротив, ее представители сразу отмежевались от «Реституции кресов». Так, в октябре 2015-го в польском консульстве во Львове заявили изданию «Вести», что «вопросы имущества и территорий между нашими странами давно решены».

Действительно, советско-польское соглашение об обмене населением 1944 года предполагало, что компенсацию переселенцам за оставленное на родине имущество выплачивает принимающая сторона.

Однако отсутствие официальных претензий Польши на реституцию связано не с тем, что там чтят договор, заключенный сомнительно-легитимным для нынешней Варшавы коммунистическим режимом. И не только с тем, что для польской власти, несмотря на все разногласия по поводу Бандеры, Украина — это прежде всего удобный инструмент борьбы с Россией.

Главная причина в том, что любая попытка запустить государственный механизм для возврата польской собственности переведет на другой уровень тему немецких претензий, которые сейчас озвучиваются лишь на уровне маловлиятельных общественных организаций, но до 1970 года были почти официальной политикой ФРГ.

А ведь тогда речь пойдет о куда большем имуществе. Так, если из СССР в 1944-46 годах переехали в Польшу 1,1 млн поляков, то на территории Силезии, Померании и Восточной Пруссии, которая досталась Польше по итогам Второй мировой, к началу войны проживало свыше 8 миллионов немцев, и жили они побогаче поляков. Сейчас же немцев на этих землях практически нет. Видимо, из-за того германского фактора, а не из-за протестов Украины и Литвы Польша в прошлом году быстро отказалась от задумки изобразить виды Львова и Вильнюса в польских паспортах. Для официальной Варшавы общегосударственные интересы будут всегда важнее интересов тех соотечественников, которые хотели бы вернуть собственность предков во Львове.

Да, во время Второй мировой свою собственность на нынешней территории Украины утрачивали и сегодняшние граждане Румынии, Венгрии, Словакии. Теоретически в этих странах, в отличие от Польши, могут не опасаться подобного рикошета реституционных претензий. Но организаций, подобных «Реституции кресов», там не появлялось. Главная причина, вероятно, в том, что потенциальных претендентов на имущество в этих странах несравненно меньше. Ведь организованный обмен населением СССР проводил лишь с Польшей, а в Буковине, Бессарабии и Закарпатье не стремился к изменению этнического состава, из-за чего там сохранились большие румынская и венгерская общины.

В общем, украинцам не надо опасаться, что в результате евроассоциации их жилища во Львове или Черновцах заберут потомки бывших владельцев этих домов. Бояться надо куда худших последствий европейского выбора. Ведь именно ЕС диктует Киеву цены на газ, которые могут лишить нынешнего жилья миллионы украинцев, неспособных платить по европейским тарифам.